Fb
19 НОЯБРЯ 1915 ГОДА – РАСПРАВА НАД ПЕВЦОМ РАБОЧЕГО КЛАССА АМЕРИКИ ДЖО ХИЛЛОМ
Имя рабочего поэта Джо Хилла и название профсоюза «Индустриальные рабочие мира» навсегда вошли в историю американского рабочего класса.
«Индустриальные рабочие мира» в первые десятилетия нашего века заставили содрогнуться американских капиталистов своей боевитостью, размахом развернутой ими стачечной борьбы, верой в интернациональную солидарность пролетариата. Профсоюз стал объектом травли, жестоких полицейских репрессий и судебных преследований. Во многих штатах США он был запрещён, его участников бросали в тюрьму. Жертвой одной из таких судебных расправ стал Джо Хилл, пламенный организатор забастовок, певец рабочей солидарности.
В 1913 году Джо Хилл организовал успешную забастовку строительных рабочих в штате Юта. А перед первой мировой войной на всю Америку и Канаду разошлась его песня «Если я солдатом буду!»:
«Мы тратим миллиарды в год
На пушки и снаряды,
И «нашу армию», «наш флот».
Поддерживать все рады.
А миллионы нас в борьбе
Берёт нужда измором.
Не пойте «Родина тебе»,
А лучше спойте хором.
(Припев):
Если я солдатом буду,
То пойду под красный стяг.
И с ружьем моим повсюду
Всем тиранам буду враг…
Ненависть к рабочему вожаку со стороны местных реакционеров вылилась в судебную фальсификацию-инсценировку. Джо Хилла обвинили в убийстве лавочника и, хотя вина его не была доказана, поспешно осудили. Приговор – смертная казнь. Так расправилась Америка толстосумов с борцом за права обездоленной Америки. Власти долго искали случая, чтобы заставить замолчать рабочего поэта. Так и не найдя его, они сфабриковали судебное дело, обвинив Джо Хилла в преступлении, которого он не совершал.
Что ж, личные права и свободы и тогда были пустым звуком для капиталистических «хозяев». Это был поистине грязный процесс. Его организаторы не стеснялись в средствах: запугивали свидетелей, подтасовывали улики, похищали важнейшие вещественные доказательства. Короче говоря, отрабатывалась схема судебно-политических расправ над «неугодными» американцами. Она пригодилась, эта схема. Далее последовали дела Сакко и Ванцетти, Анджелы Дэвис, Леонарда Пелтиера, супругов Розенберг и многих других.
Смертный приговор Джо Хиллу был вынесен 30 сентября 1914 года. Больше года пролетарские организации Америки и Европы вели кампанию за отмену позорного решения судей. Сотни тысяч людей по всему миру включились в борьбу за его жизнь.
Больше года поэт провел в камере смертников. Но мужество его не было сломлено. Из тюрьмы расходились по всей стране его песни, пронизанные оптимизмом, полные иронии по отношению к денежным тузам.
«Я рад, что мне довелось сражаться под красным знаменем», –
писал в те дни Джо Хилл своему близкому другу, замечательной американской коммунистке Элизабет Герли Флинн.
Холодным чёрным утром 19 ноября 1915 года Джо Хилла с завязанными глазами провели из камеры во двор тюрьмы города Солт-Лейк-Сити. В это время при росте 180 см он весил всего пятьдесят девять килограммов: двадцать два месяца мучительного тюремного заключения. Кожа туго обтягивала скулы, тело стало измождённым. По лицу разлилась типичная тюремная бледность.
Стражники подвели Джо Хилла к некрашеному кухонному стулу, приставленному к тюремной стене. Усадили. Привязали его руки и ноги к спинке и ножкам стула. Из небольшой группы чиновников и свидетелей вышел врач. Он приколол белое бумажное сердце точно поверх живого сердца человеку с повязкой на глазах. Пять стрелков, которым власти штата Юта заплатили по двадцать долларов каждому, заняли позицию на расстоянии двадцати шагов.
В четырёх ружьях находились боевые патроны, в одном – холостой. Ружья были заряжены заранее; их перемешали и поставили в пирамиду. Каждый из пяти стрелков взял первое попавшееся ружьё. Никто не знал, кому из них досталось ружьё с холостым зарядом, и каждый мог надеяться, что не он будет убийцей.
Заместитель шерифа закричал:
– Готовсь!.. Огонь!
Четыре пули вошли сквозь бумажное сердце в живое сердце Джо Хилла. На миг он напрягся в своих путах, затем тело ослабло, повисло… Мгновение четыре пулевых отверстия чернели обуглившимися краями на белом бумажном сердце. Потом бумага сразу обагрилась кровью. Подбежал врач. Он объявил Джо Хилла мёртвым. Это произошло в семь часов сорок две минуты 19 ноября 1915 года.
Последней песней Джо Хилла стало его зарифмованное завещание. В нём он просил друзей кремировать его тело и развеять прах во всех штатах страны, кроме Юты.
МОЁ ЗАВЕЩАНИЕ
Нетрудно мне составить
завещанье –
Имущество не тяготит меня:
Я в жизни не гонялся
за вещами,
Из-за которых ссорится родня.
Мой труп? Ну что ж! Сожгите
труп мой тощий,
Чтоб разлетелась лёгкая зола
По ветру вдаль – в леса, поля и рощи –
И землю удобрить собой могла;
Чтоб где-нибудь увядший
на поляне
Цветок вдруг ожил и набрался сил…
Вот вам моё последнее желанье.
Живите. Будьте счастливы.
Джо Хилл.
Тридцать тысяч человек провожали Джо Хилла в последний путь. «Что это за человек, чья смерть отмечается песнями восстания и за чьим гробом следует больше людей, поверженных в траур, чем за гробом любого принца или монарха?» – писала одна американская газета после его похорон.
1 мая 1916 года рабочие выполнили волю поэта, развеяв его прах в каждом штате США, кроме Юты, где он был казнён, и по всем материкам планеты.
