Власть абсолютного монарха ограничена банальной нехваткой бюрократии, которая могла бы эту власть реализовывать. В частности, в огромной России в XVIII веке власть монарха за пределами городов была относительной.
И если бы только в XVIII веке.
В 1878 году в империи ввели должность полицейского урядника. Урядник обычно подчинялся становому приставу, а пристав - исправнику, начальнику полиции уезда. В связи с введением новой должности в Петербурге решили посчитать, а сколько вообще существует коронных (государственных) полицейских. Оказалось, что на 63 млн сельского населения в европейской части империи приходилось чуть больше 7 тысяч полицейских - один полицейский на девять тысяч человек. И это уже после появления урядников; раньше было ещё меньше. До 1837 года не было и становых приставов. Вся полиция уезда до 1837 года состояла из одного исправника (капитана-исправника), который даже не был государственным чиновником, а избирался уездным дворянством.
Кто же тогда занимался поддержанием порядка в деревнях? Сами крестьяне. Каждые сто-двести дворов выбирали сотского, который надзирал за порядком. Иногда выбирали тысяцких и пятисотских. Если сотский не мог сам справиться с нарушителями спокойствия, он вызывал десятских - по одному от десяти-двадцати дворов. Все они были не профессиональными полицейскими, а обычными мужиками, похожими на советских дружинников.
Только в 1903 году начали создавать уездную полицейскую стражу. Жалование у них было не особо высоким (180-350 рублей в год, вдвое больше сельского батрака и на уровне обычного городского рабочего), а по своему статусу стражники не так уж далеко ушли от сотских. По закону, на 300 стражников полагался всего один офицер. Для сравнения, в обычной армейской пехотной роте мирного времени на 120 солдат полагалось четыре офицера. И главное - стражников было мало; даже к 1914 году, уже после революции 1905-7 годов, сопровождавшейся "крестьянской войной", во всей империи числилось только 40 тысяч стражников (из них львиная доля - на неспокойном Кавказе и в вечно бурлящей Польше). В Европейской России один стражник приходился на пять тысяч крестьян. Полноценной уездной сельской полиции в империи так и не появилось до самого конца её истории.
Со времён Екатерины Российская империя делилась на губернии, а губернии на уезды.
Кто управлял уездом? А никто. Уездного начальника, подобного губернатору, просто не существовало. Были чиновники, занимавшиеся каждый своей функцией: исправник управлял полицией, земский начальник следил за жизнью крестьян, воинский начальник организовывал призыв, несколько чиновников Минфина собирали налоги. Имелось самоуправление - уездное земство и уездное дворянское собрание. Но хотя земство занималось кучей полезных вещей - земскими школами, больницами, местными дорогами и даже почтой - оно не руководило уездом в целом. Создать полноценную уездную администрацию собирался Столыпин, но не успел до своего убийства, а потом проект заглох.
Уездная полиция подчинялась губернатору. Единственный централизованным полицейским органом был Жандармский корпус. Никита Хрущёв в 1962 году на встрече с деятелями культуры рассказывал: "Я первый раз увидел жандарма, когда мне было двадцать четыре года. На рудниках не было жандармов, полицейский у нас был — казак Клинцов, который ходил и пьянствовал с шахтёрами. Никого, кроме урядников, не было, и они за порядком следили, а сейчас в каждом районе начальник МВД да ещё оперуполномоченный". На момент переписи населения в 1897 году вся численность жандармского корпуса не превышала шести тысяч человек (в том числе тысяча офицеров), из которых больше половины служили на железных дорогах, ещё примерно четверть - в столице, крупнейших городах, крупных портах и крепостях. В обычном губернском жандармском управлении (что-то вроде нынешнего областного ФСБ) до революции 1905 года числилось пять-шесть офицеров и десяток-другой нижних чинов; они должны были следить за политической благонадёжностью нескольких миллионов человек, хотя политический сыск был только одной из множества их задач. Специализированная политическая полиция (охранные отделения) имелась только в Москве, Петербурге и Варшаве.
Истинной бедой Российской империи была не "вездесущесть", а тотальный дефицит полиции, как раз "вдали от центров образования и просвещения" (в крупных городах полиции было несравнимо больше).
Дефицит чиновников и полицейских империя после 1861 года была вынуждена компенсировать передачей огромных полномочий крестьянской общине и волости, состоящей из нескольких общин. Реальным коллективным тираном для крестьянина стала не "вездесущая и всесильная" царская полиция, а собственные соседи. Представьте, что вся ваша жизнь - то, чем вы владеете, когда и сколько должны работать, куда и когда сможете поехать на заработки или учёбу, какие вам надо платить налоги - вся ваша жизнь определяется вашими соседями по подъезду. А ваша домком, превратившись в выборного волостного судью, будет не просто собирает деньги на покраску подъезда, но и может присудить вас к порке, тюрьме или огромному (для вас) штрафу. Эта аналогия шуточная, но только отчасти. В действительности всё было ещё хуже. Как писал Витте, если губернатор сегодня велит высечь крестьянина, то его судить Сенат (прецеденты были), а когда крестьянина выпорет без всякой ссылки на закон волостной суд, "тёмная коллегия, иногда руководимая отребьем крестьянства", то это в порядке вещей.
Всевластие крестьянской общины над собственными членами, сохранявшееся со времён отмены крепостного права и до Столыпина - возможно, ключевая проблема поздней империи, которой уделяют до смешного мало внимания. Когда-нибудь мы про это поговорим подробно - и об альтернативном варианте отмены крепостного права, как раз предполагавшем создание обширной бюрократии.
https://tgstat.ru/channel/@vasil_topolev/2787
